17.01.2013 в 08:35
nooneexpected, читать дальше
— Проснитесь, молодой господин, — старый дворецкий мягко тронул за плечо юношу, от которого разило то ли дорогим и очень резким парфюмом, то ли перегаром.
— А? Все вынесли уже?
— Почти все, молодой господин. Осталось только кресло под вами.
— Отлично. И, Карл, я уже не молодой господин, — с этими словами юноша встал и прошелся по опустевшей зале. Стоило лишиться благосклонности светского общества, псевдо-друзей, невесты, которую прочил ему друг отца, всего наследства, чтобы быть свободным и, возможно, счастливым. — Я себе, Карл, сам найду титул.
Judas!, читать дальше
Хреново это, братцы, когда ты понимаешь других, а тебя никто, ни одна живая душа не понимает. Не понимает даже того, что, ей богу, корчить из себя психолога со стажем или сестру милосердия и душевного спокойствия — не то, о чем я мечтал долгими одинокими, порой с наличием мокрых простыней ночами. Готов поклясться, что никто из вас даже не задумывается об этом. Вы все — сплошняком эгоисты же.
И все же, есть в этом один единственный плюс, от которого я бы тоже с радостью избавился — я все еще кому-то нужен.
нои-альбинои, читать дальше
Самобытность! Ха, сплевывает Сизид, укутываясь от ветра в мешковатые плетеные одежды. Он идет очень медленно вниз по склону, к родной деревне. Там его ждут недоумевающие местные и доброжелательные новые люди (а люди ли?), что приплыли к ним на невиданных кораблях. Сизид вообще не может понять, почему их корабли неживые, а их странная гладкая древесина не откликается на зов.
Мы пришли с миром, они говорят, говорят, что испытывают огромное желание изучить их "самобытный, полностью органический мир", вот только половина новых людей на корабле выглядят так, что знают вид крови, запах, а возможно, и вкус.
Сизид сплевывает еще раз и возвращается в деревню. Наша природа, что разговаривает с нами, нас защитит, молится он.
URL комментария— Проснитесь, молодой господин, — старый дворецкий мягко тронул за плечо юношу, от которого разило то ли дорогим и очень резким парфюмом, то ли перегаром.
— А? Все вынесли уже?
— Почти все, молодой господин. Осталось только кресло под вами.
— Отлично. И, Карл, я уже не молодой господин, — с этими словами юноша встал и прошелся по опустевшей зале. Стоило лишиться благосклонности светского общества, псевдо-друзей, невесты, которую прочил ему друг отца, всего наследства, чтобы быть свободным и, возможно, счастливым. — Я себе, Карл, сам найду титул.
Judas!, читать дальше
Хреново это, братцы, когда ты понимаешь других, а тебя никто, ни одна живая душа не понимает. Не понимает даже того, что, ей богу, корчить из себя психолога со стажем или сестру милосердия и душевного спокойствия — не то, о чем я мечтал долгими одинокими, порой с наличием мокрых простыней ночами. Готов поклясться, что никто из вас даже не задумывается об этом. Вы все — сплошняком эгоисты же.
И все же, есть в этом один единственный плюс, от которого я бы тоже с радостью избавился — я все еще кому-то нужен.
нои-альбинои, читать дальше
Самобытность! Ха, сплевывает Сизид, укутываясь от ветра в мешковатые плетеные одежды. Он идет очень медленно вниз по склону, к родной деревне. Там его ждут недоумевающие местные и доброжелательные новые люди (а люди ли?), что приплыли к ним на невиданных кораблях. Сизид вообще не может понять, почему их корабли неживые, а их странная гладкая древесина не откликается на зов.
Мы пришли с миром, они говорят, говорят, что испытывают огромное желание изучить их "самобытный, полностью органический мир", вот только половина новых людей на корабле выглядят так, что знают вид крови, запах, а возможно, и вкус.
Сизид сплевывает еще раз и возвращается в деревню. Наша природа, что разговаривает с нами, нас защитит, молится он.